Марина Маслова к 85-летию Юрия Першина

«В КУРСК НЕ ЗРЯ СУДЬБОЮ ЗАНЕСЛО»
Пять стихотворений Юрия Першина
(К 85-летию поэта)
 
 
Города, в которых жил я долго –
С чувством долга – понимал нутром.
Тот, кто был рождён «тамбовским волком»,
Станет – нет ли? – «курским соловьём»…
 
У курского поэта Юрия Першина есть много стихотворений о городе, навеки ставшем для него родным. И всё-таки пять из них заслуживают особенного внимания.
Родился Юрий Петрович 18 ноября 1939 года на Тамбовщине в селе Большой Ломовисс. Но именно Курску суждено было стать его лирической родиной, местом рождения большого поэта.
Детские и школьные годы будущего писателя прошли в селе Троицкая Дубрава Тамбовской области. Через год после окончания Тамбовского медицинского училища (1957) он был призван в ряды Советской Армии. Службу ему довелось проходить в Курске.  Вот с начала службы (1958), если не считать небольших перерывов на отпуск и на учёбу, Юрий Першин и стал курянином. Здесь он окончил медицинский институт (1967), был направлен преподавателем в Рыльское медучилище. В самом начале 1969 года вернулся из Рыльска уже с супругой Маргаритой Константиновной Наговицыной (которой посвящал потом замечательные стихи). Несколько лет работал врачом «Скорой помощи». В Курске случились его первые публикации в институтской малотиражке и в областной молодежной газете «Молодая гвардия». С 1964 года он участвует в литературных семинарах молодых авторов, где знакомится с курскими поэтами. Вскоре завязалась дружба и с Евгением Носовым. Затем вышли первые его поэтические сборники, а после и книги прозы. Курск дал ему путёвку… в большую литературу.
«Курским соловьём» «тамбовский волк» всё-таки стал!
Город занял достойное место в поэтическом творчестве Юрия Першина. Поэт не раз объяснялся ему в любви…
 
ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ КУРСКУ
Города, в которых жил я долго –
С чувством долга – понимал нутром.
Тот, кто был рождён «тамбовским волком»,
Станет – нет ли? – «курским соловьём».
Только ныне дело ведь не в этом,
Да и «зверь» и «птица» – ни при чём –
Можно долго числиться поэтом,
Оставаясь всё-таки врачом.
Так по жизни у меня сложилось,
Это здесь со мной произошло, –
Понимаю, словно Божью милость:
В Курск не зря судьбою занесло.
Вспомню всех, с кем хлеб делил по-братски…
Пой смелее песню, соловей:
Курск – ты был приютом мне солдатским,
Стал – духовной родиной моей.
 
Немалую роль в духовном становлении поэта на курской земле сыграла встреча с Евгением Ивановичем Носовым. В середине 60-х годов Першин, ещё учась в Курском мединституте, становится учеником выдающегося мастера «деревенской» прозы. Среди известных прозаических книг поэта особенно полюбилась курским читателям именно книга воспоминаний о Евгении Носове. Называется она символично:  "Измерение друзьями", и имеет подзаголовок "Литературные портреты друзей писателя и собратьев по перу". Однако главный портрет этой книги, конечно, портрет самого Евгения Ивановича. Причём портрет этот, как говорят, «непричёсанный», далёкий от глянца юбилейных воспоминаний, совершенно живой и временами даже близкий к жанру старого доброго литературного анекдота. Вот, к примеру, зарисовка из маленького очерка «Из светлого и грустного…»:
Как-то утром, а было это во время писательского съезда, Евгений Иванович взглянул на себя в зеркало и решил, что надо бы волосы немного подровнять. В ЦДЛ он зашёл к парикмахеру, у которого подстригался и прошлый раз.
- Парикмахер, взрыхлив мою шевелюру, - рассказывал Евгений Иванович, - сказал рассерженным тоном: «Ну кто же вас так испортил?». И я сразу почувствовал, что отложенной в карман купюры будет теперь маловато…
В очерке «Коновалов», вспоминая о встречах с писателем Г.И. Коноваловым, Юрий Першин со всей откровенностью пишет:
Евгений Иванович в обращении с друзьями был сложным человеком. У него, как в некой религиозной секте, были допущенные, доверенные и посвящённые. ...Абсолютно посвящённых у него я не знаю. ...Что же касается меня, я бывал и доверенным, и допущенным. А бывал и не допущенным, но это разговор личный и особый.
Немудрено, что мастер мог пожурить ученика. Видимо, было за что. Как написано в одной старинной книге, «больше всего хлопот доставляют тамбовцы. Кто их знает, отчего это происходит, но между тамбовцами много, что называется, отчаянных». И хоть поэт Першин давно занял почётное место в ряду самых видных курян, а Курск стал его второй родиной, всё-таки наследство Тамбовщины нет-нет да и даёт о себе знать то прозаическими рассказами «По отцовскому слову», то строптивой книгой «Кружевная перчатка», то отчаянно злободневными для нас сегодня стихотворными строчками…
 
Не растает, как в тумане,
В нашем давнем далеке:
Слово, слава и славяне
На Славутиче-реке.
И привидится, как счастье,
В прошлом (всё исколеси!) –
Не найти земли прекрасней
Славной Киевской Руси.
И не то чтоб похвалиться,
Просто вспомню иногда:
Курск хранил её границы
В те далёкие года.
А потом от крымцев ставил
На путях к Москве заслон.
А ещё мой город славен
Соловьями испокон.
Это с нами – не увянет,
Есть ли символы живей?
Слово, слава и славяне,
И российский соловей.
 
…А то ещё и такими живыми очерковыми воспоминаниями, равных которым по прямоте изложения и непринуждённости интонаций ещё поди поищи у курских авторов.
…Когда во время наших бесед и споров в нашей компании случайно оказывались люди нелюбимые и посторонние и когда мы их, тогда ещё молодые, драли, говоря словами Смелякова, «с жестокой резвостью волчат», Евгений Иванович чаще всего был доволен. Лишь иногда полуснисходительно скажет: «Ну, Юра, не так категорично». И не более того. Бывало, хвалил: «Тебе «пятюрка». Но бывало, когда он резко и бесповоротно останавливал меня…
По поводу «пятюрки», думаю, стоит оговориться. Першин по собственному поэтическому слуху полагает, что все заметят здесь рифму, и опускает первую часть фразы. А я всё-таки подчеркну это созвучие с именем, которое обыгрывал Евгений Иванович. Целиком шутка звучала бы таким образом: «Юрка, тебе пятюрка».
 
…Или вот такой эпизод, где слышится грустная нота в словах учителя, отпускающего в свободное плавание окрепшего ученика:
<…> однажды, когда я ему сказал, что уезжаю в Москву (я ехал на медицинскую учёбу, а он подумал, что уезжаю совсем), он шутливо одобрил: «Переезд в Москву ещё не есть измена Родине».
Родину я бы здесь написала со строчной буквы. Ведь имеется в виду «измена» малой родине, Курску. И такой измены в душе Юрия Першина, конечно, не было, без всяких шуток.  Хотя стихи о любимом городе он писал то с грустной нежностью, то с добродушной улыбкой, а то, случалось, и с подвохом, как, например, в завязке этой поэтической истории с оттенком покаяния потомков:
 
СТИХИ О КУРСКЕ
Фраза вынырнет из тьмы,
Ахнет, хулиганя:
«Две горы,
Две тюрьмы,
В середине – баня».
Неужели он такой,
Соловьиный город мой!
Жили мы порою странно,
Не всегда – по маяку:
Славой сведомым курянам.
Славой «Слова о Полку».
Помним «Душеньки» от силы
Строк не более пяти.
Богдановича могилы
Нам, пожалуй, не найти.
Хоть на камень поглазеем,
Он надгробный, да непрост, —
Во дворе стоял музея.
Ныне свезен на погост...
Не отыщешь виноватых.
Столько разной ерунды, —
В Ромодановских палатах
Непотребные склады.
Город жил мечтой о воле,
Защищал не раз страну:
Две Руси хранил от Поля,
Порубежным был в войну.
Сто пожаров, сто набегов,
Только город рос и цвёл.
Но остались нам от дедов
Церкви что ли, да костёл?
От Кремля — хотя бы малость!..
Нам, от древних тех времен,
Площадь Красная — досталась...
С новым отблеском знамён.
Свиток древний,
            свиток длинный…
Вновь идут за ратью рать,
Вот и вновь ты —
                не срединный,
Порубежным стал опять.
 
Какой знобящей современностью веет от его стихов тех лет… Вновь идут за ратью рать… Порубежным стал опять…
И, читая дальше стихи поэта о курской многострадальной земле, теперь уже не умиляешься, как бывало это раньше, а стискиваешь зубы, ужаснувшись нынешней реальности…
 
Мне не мечтать о разных странах –
Своя изучена едва:
Проглянут половцы в курянах,
В тамбовцах выглянет мордва.
В чужих реченьях неуклюжий,
И потому (куда ни кинь!)
Всё ближе мне суджанский суржик,
Чем благозвучная латынь.
Тот говорок крестьянок русских
С подмесом украинских слов…
Барвинок синенький на блузке
Да крестик курских петушков.
 
…Сегодня традиционный курский орнамент, тот самый «крестик курских петушков», прославивший русскую вышивку во всём мире, нередко встретишь на передней части кабины военных «Уралов», свирепо вгрызающихся в грязь полевого пригородного бездорожья. Этот знак, аккуратно нарисованный белой краской нашими солдатами, есть славянский символ земли. Родной земли…
Как же должно быть больно сегодня поэту, видящему, как пророчески прозвучали тогда его строки о не стихающем гуле Курской битвы…
 
КУРСКУ
Древним «Словом» величавым,
Город мой, прославлен ты,
Мы твоей былинной Славой
По достоинству горды.
Курской битвы гул по свету
До сих пор ещё не стих…
Помним мы твоих поэтов,
Славим воинов твоих.
Здесь классические виды
Тютчев высмотрел не зря…
Клыков, Носов и Свиридов –
Три твоих богатыря.
А за курскими холмами
На исходе долгих лет
Зажигал сердца стихами
Вдохновленный свыше Фет…
Соловьиной песней встретим,
Крестным ходом укрепим…
Вечно с нами, вечно светел,
Преподобный Серафим.
Древней песней величавой,
Светлой памятью храним…
Мы твоей священной Славы –
Видит Бог – не посрамим.
 
Хочется повторять эти слова поэта, как молитву, как манифест!
Пусть они помогут нам сегодня выстоять, не посрамить священной воинской Славы родного города.
 
Сегодня у Юрия Першина юбилей, он празднует свой 85-й день рождения в кругу друзей, в содружестве курских писателей. Мы поздравляем нашего замечательного поэта и радуемся, что он с нами. Желаем ему бодрости и силы духа! На многая и благая лета!
А я посвящаю ему стихи, написанные беглой строчкой на страницах его книг...
 
ИЗМЕРЯЮЩИЙ ГЛУБИНЫ
 
К нему критики жестоки,
Часто судят наобум.
Он у пчёл берёт уроки,
Презирая все табу!
 
Застращали, запретили:
Мол, не дело так писать.
Научился он у лилий
Чистой строчкой воскресать!
 
И верблюжью он колючку
Может розе предпочесть,
На лугу полынь-живучка
Стелет дымом в его честь.
 
Говорок его досужий
И барвинок синенький...
Он латынью мерит суржик,
Врачеванье  -  лирикой.
 
 С Гиппократом и Гомером
Станет он судьбу сверять.
В ремесле ему примером
Курских три богатыря.
 
Пусть тамбовцам не в обиду,
Крепко встал в ряды курян.
Клыков, Носов и Свиридов
Им гордились бы не зря!
 
 
Марина Маслова
18 ноября 2024 года, Курск