55 ступеней Ивана Зиборова

55 ступеней Ивана Зиборова
 
Чтоб появилась крепость
В строках,
Не остывал чтоб их
Накал,
Строку я каждую
Под током
На крепость трижды
Проверял.
Чтоб доставал их смысл
До сердца,
Чтоб фирменный имели
Знак,
Те строки заклял я так,
Чтоб кто-то мог о них согреться.
 
Это стих-исповедь курского писателя Ивана Зиборова. Писателя довольно серьезного, одинаково хорошо владеющего искусство и  прозы, и поэзии. И эту серьезность, и этот авторитет в писательском мире получен им не с наскока, не публикациями сомнительных откровений и дешёвых сенсаций. Это результат труда всей жизни, постепенного, но неустанного подъёма со ступеньки на ступеньку, покорения очередных высот владения словом.
Обратимся к неоспоримому авторитету в русской литературе – Евгению Ивановичу Носову. У Носова были сотни учеников и последователей. В те, носовские годы, в Союз  Писателей абы-кого не принимали. И так случилось, что именно по инициативе Евгения Ивановича, по его рекомендации,  в Союз был принят неизвестный доселе провинциальный писатель Иван Зиборов. Принят подавляющим большинством. И подпись на членском билете новичка поставил сам Сергей Михалков. А вот строки из рецезий Носова:
«Пока за неимением транспортного средства, Ваня, будучи в душе и образе поэтом, поставил в сарайке общежитейскую тумбочку для написания стихов. И надо же: стихи писались ничуть не хуже, чем у тех, кто в его время находился в Коктебеле или даже в легендарной Пицунде, о существовании которых он и не подозревал. Ну, например:
Деревья рвутся
В высоту,
У медуниц медовый
Месяц.
И мне молчать
Невмоготу.
Знать, время подошло
Для песен!»
Читаем далее строки из рецензии:
«Сухой, как стручок, поджарый, дочерна загорелый, с распахнутой, сахарно-сверкающей улыбкой, лёгкий на ногу, готовый куда-нибудь сбегать, принести, подсобить,  Ваня всегда весел и счастлив самым обыденным, простым и бескорыстным сиянием солнышка, ветряным шумом ракит и ощущением под собой ровной тверди, исхоженной им вдоль и поперёк.
А гром гремел с такою
Силой
По всей небесной
Мостовой,
Что даже молния
Крестилась
Дрожащей огненной
Рукой.
- Нет, лучше – вот! Ребята, послушайте!
Не опасаясь сил несметных,
Нацеленных куда-то вдаль,
Пичужка села на ракету
И клюв почистила о сталь.
Такие вот «пироги». По-зиборовски вкусные каждым словом, каждой точкой и даже запятой!»
А вот слова Председателя правления Союза писателей России В.Н. Ганичева:
«Правление Союза писателей России награждает Зиборова Ивана Федотовича за активную творческую работу в связи с 55-летием Курской областной писательской организации».
Но это точка зрения официальных лиц. А вот и мнение самих читателей. Учительница русского языка и литературы, учитель высшей категории  Р.М. Жукова о книге
«Занимательный алфавит»:
«Особая авторская интонация проявляется в звучании слова. Вспомните строки из очерка «Звань». Слышится в нём и услаждающее слух «Вань», и повелительно-приятное «Ань», и ещё что-то такое радостное, зазывное, отчего учащённо забьётся сердце в груди. Так и хочется это самое долгоё «а-а-а» подержать во рту. «Зва-а-ань». Много для меня сошлось в этом слове: чибисиная печаль, зоревой с голубыми прожилками туманец, обрызганные, посверкивающие на солнце росой подмаренники, подступающие к самому берегу, тихий всплеск пропахшей кубышками воды…».
Вот мнение директора Курской АЭС А.В. Увакина на презентации книги Зиборова  «Что в имени твоём, Курчатов»:
Позвольте выразить Вам глубокую признательность и благодарность за существенный вклад в сохранение исторической памяти, развитие культуры, патриотизма и творческого потенциала жителей города, за тесное и плодотворное сотрудничество с Курской АЭС, многие работники которой на базе Вашей помощи состоялись как поэты, писатели, носители высокой нравственности и достигли успехов на творческом поприще».
Книги Зиборова популярны и среди взрослых, и у школьников.  И даже могут служить темой диплома. Светлана Петрова, зам. главного редактора газеты «Слово», блестяще это доказала, будучи ещё студенткой Курского пединститута.
В списке рецензентов книг Ивана Зиборова можно найти и зам министра обороны РФ, и кандидата философских наук, и профессора МГУ и  более десятка курских писателей, членов СПР.
И я, член Курчатовской литературной студии «Самоцветы», не раз слушал стихи Ивана Федотовича в его исполнении. А уж презентации его книг были для нас праздником. Так что о творческих откровениях писателя знаю не понаслышке.
Некоторые его книги рождались с большим трудом. Так 10 лет ждала своего срока книга «Во главе губкома». Автор признавался, что частенько в голову приходила мысль: а не бросить ли всю эту мороку? Но ответственность перед её героем, Карлом Яновичом Бауманом, взяла верх.  Как этот латыш по национальности оказался во главе губернской парторганизации? Что он смог сделать на этом посту? Какова его судьба? Для ответа на эти вопросы автору пришлось не только копаться в курских архивах, но и ездить по городам Союза, где могли отыскаться следы  героя его книги. И вот в Риге он встречается с  дочерьми Карла Яновича. И заполняются пробелы в биографии его героя. И вот книга готова, вычитана и может выйти в свет. Но… Грянули лихие 90-е, ельцинским указом деятельность КПСС была запрещена. А угоднических изменений в текст автор не желал вносить категорически. Он хотел, чтобы читатель сам почувствовал запах тех времён, в которых жил и работал большевик-бессеребренник. Поэт Кооль, тот самый, который создал текст песни «Там вдали за рекой..», так  написал о Карле Яновиче:
 
Что, разве он не мог бы,
Как другие,
Взять рысака любого нэпманча,
Как губернатор,
Во времена былые
По этим снежным россыпям промчать?
 
Вот такими тогда были коммунисты.
О  дочерях Карла Яновича, оставшихся в «независимой» Латвии, о их бедах и страданиях при новой «демократической» власти, впору было писать отдельную книгу.
Но всё же, путём невероятных усилий, книга о курском большевике вышла в свет. Это была большая трудовая и нравственная победа.
И вот реакция на эту книгу профессора Московского университета культуры и искусств, доктора философских наук Николая Ивановича Неженца: «Она, эта книга, заставит тысячи и тысячи россиян оглянуться назад, задуматься и безмерно удивиться, с каких буквально крох Советская Россия  начала путь к дням нынешним. Очень жаль, что эта книга вышла из печати слишком поздно. Как бы помогла она нам, бывшим студентам Курского госпединститута, да и пришедшим нам на смену, в изучении истории…»
Зиборов-поэт прежде всего краток и точен.  «Краткость – сестра таланта» - это как раз про него.
 
Чтим Родину мы свято,
Места у нас неброские,
Хотя живём в Курчатове,
А корни наши льговские.
 
Растим во поле хлебушек,
Одни встречаем вёсны,
Один на всех наш
Сеймушко,
Одни у нас погосты.
 
Сообща мы дружно строили,
Крепя у Сейма братство,
И море рукотворное,
И атомную станцию!
 
А вот как воспет наш знаменитый Сургут с его газонефтяными сокровищами:
 
Приодевшись в новую спецовку,
Под истошный комариный вой,
Там сосед работает мой,
Лёшка,
Трудится на вышке буровой.
- Приезжай к нам побыстрее, -
Пишет, -
Приезжай, дружок, не пропадёшь.
Здесь земля парами нефти
Дышит.
Даже в сапогах когда идёшь.
А тайга, сам знаешь,
Вековая,
Скоро загудит от автотрасс.
Здесь страны, поверь, передовая,
Да и звёзды ярче, чем у вас.
- Приезжай к нам побыстрее, -
Пишет, -
- Зря свои не прожигай года.
Приезжай в Сургут скорее,
Слышишь, -
Центр Земли смещается сюда!
 
Объем большинства стихотворений автора – одна, реже – две строфы. Но эти строфы дорогого стоят. Сколько же в них человеческой мудрости и откровения! Такие чувства из пальца не высосешь, их нужно родить пережить в себе.
 
Бесконечно влюблён в неё, рад.
У речной прописалась излучины.
Наша Кшень –
Дорогой бриллиант
В веке славы родной нашей
Курщины.
 
Или вот это:
 
Обмолочен,
Под навес
Ссыпан хлеб, полоска
Сжата.
А на нашей на АЭС
Круглый год ведётся
Жатва!
 
Писатель не остаётся в стороне и от событий на Украине. В общем сборнике Курчатовских самоцветов «Za СВОих» есть и его строки:
 
В дни мира,
Наполи ли брани,
Мы такие одни на планете.
Мы не просто в России
Куряне, -
Мы потомки курян,
Древних кметей!
 
Всего шесть строчек, но каких! Вот она, закалка, которую автор «трижды током» проверяет.
Безмерно удивило меня авторское откровение в стихотворении о кочегарах и кочегарке.
 
Что потянуло в кочегары,
И сам, пока я, не пойму.
Здесь губы трескались от жара,
И стены меркнули в дыму.
В мужскую дружбу веря свято,
И понимая в жизни толк,
Шутили, спорили
Ребята,
Шуруя в топке уголёк.
Совки горбатые скрипели,
И таял на окошке лёд,
И печь от пламени гудела,
Как реактивный самолет.
 
Такие строки мог написать только тот, кто сам шуровал лопатой в кочегарке. И точно. Был такой факт в богатой биографии Ивана Федотовича. Подрабатывал во время учебы в Курском пединституте. Зато справил себе обновку: первый в жизни костюм. От родителей помощи ждать не приходилось. Мать-колхозница еле сводила концы с концами. А отец-фронтовик еле вставал с постели. Судьба всех курских крестьян в те годы была незавидной. Немецкие оккупанты дочиста разоряли курские сёла, увозя и инвентарь, и спрятанный в погребах картофель. Но всё равно даже в те тяжёлые годы крестьянский мальчик Ваня ждал от каждого нового дня чего-то хорошего. Вот так он описывает свой первый День рождения:
 
Луг в соку,
Пчёлы мёд
Носят в ульи под соло…
Я родился в тот год
Под переклик перепёлок.
Снились дивные сны,
Синь цвела небосвода…
До начала войны
Оставалось два года.
 
А какая в его творчестве распахивается любовь к природе Курского края. У него есть посвящения каждому рядовому вроде бы цветку, каждой незаметной травинке.  И к клеверу, и к кашке и к анютиным глазкам, и к васильку. Причуда? Нет. Это истинная любовь к своей земле. Вот стихотворение без названия:
 
Невозможно мне их не любить,
Поливая их, холил всё
Лето.
Захотелось цветник мне
Разбить,
Чтобы с розами был,
Как у Фета.
А вот про Пушкинию. Есть, оказывается, на Курщине и такой цветок.
 
Надевает платье синее,
Просыпается рано.
Средь красавиц России
Числится Пушкиния.
 
Но есть в его творчестве и неподдельная горечь. Автор не может смолчать, когда «Горят сибирские леса, а кажется, горит сама Россия». Или вот о беде, постигшей редкое теперь растение «венерин башмачок».
 
В Книгу красную средь бела дня, -
Сиротою останется рощица,
Словно в гроб положили меня.
Рано в гроб.
Мне пожить ещё хочется.
 
Да разве только одного венерина башмачка ожидает такая участь.
 
Всё скуднее на Курщине рощи.
Книга ж Красная толще и толще…
 
И сколько радости вызывает у автора  обнадёживающие выводы ученых заповедника «Стрелецкая степь», которые ведут научные изыскания в санитарно-защитной зоне Курской АЭС. На дамбе пруда-охладителя они обнаружили окольцованную чайку, залетевшую на Курчатовское «море» аж из далёкой Финляндии. Чайке до того тут понравилось, что она осталась здесь на ПСЖ. И не она одна. Эта гостеприимная зона стала надолго пристанищем многих растений и животных, занесённых в Красную книгу и Курской области и России.  И уж если эти растения и животные здесь чувствуют себя превосходно, то не лучшая ли это доказательство безопасности огромного энергетического промышленного предприятия.  И эта тема красной строкой проходит во многих произведениях Ивана Федотовича. И сам он большой любитель принести «с под Курской АЭС» то лукошки с лисичками, то ведёрко с карасиками.
И на здоровье.
19 июня курскому поэту и прозаику Ивану Федотовичу Зиборову исполнилось 85 лет. Я был на празднике в честь его юбилея, и у меня появились подозрения, что мэтр не собирается останавливаться на своих 55 изданных книжках. У него уже новые задумки и темы. Пожелаем же ему творческих успехов.
 
Евгений Латаев,
член Союза писателей России.