МОЕМУ ПОПУТЧИКУ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

МОЕМУ ПОПУТЧИКУ ПОСВЯЩАЕТСЯ...
 
Перрон Московского вокзала, как гигантский улей под крытым металлическим дебаркадером, напряжённо жужжал, а люди-пчёлы сосредоточенно несли свою поклажу с нектаром – сувенирами и нарядами, удостоенными торжественного показа в северной столице. В целом, суетливость момента не портила хорошего настроения, которым просто невозможно было не зарядиться на улицах города-именинника. Нарядный Питер провожал праздничными вывесками, очаровательными воздушными шарами – божьими коровками и стихийными концертами практически в каждом переулке, где люди воспевали город на Неве и признавались ему в любви.
Вот и я, немного захмелевшая от питерского воздуха, подошла к своему вагону двухэтажного поезда «Санкт-Петербург - Белгород». Недолгое прощание с дорогими друзьями, которые гостеприимно опекали меня все выходные и везде сопровождали, прошло с небольшим сожалением, что всё-таки приходится уезжать (они же, скорее всего, с облегчением выдохнули!), но в своё купе я зашла с воодушевлением, предвкушая железнодорожную романтику: вечерние разговоры с приятными попутчиками, чай из фирменного стакана с подстаканником РЖД и, возможно, поэтическое вдохновение под мерный стук колёс...
Я успела только запихнуть свой чемодан под сидение, когда вошёл Он. Молодой, красивый, в военной форме и с кучей вещей... За спиной солдата стояла женщина с блестящими глазами, полными слёз, вот-вот готовыми хлынуть по щекам, рядом с ней - растерянная молодая девушка. Его тихое «здравствуйте» в момент отрезвило меня, и вся праздность улетучилась. В голове вместо гимна Санкт-Петербурга зазвучал марш «Прощание славянки». Ещё две радостно щебечущие попутчицы, с которыми я не успела познакомиться, так же замолчали. Наспех скинув сумки, пакеты и прочую поклажу на полки, Он вышел со своими спутницами на перрон. До отправления оставалось минут пять.
Момента прощания я не видела, но остро ощущала всю трагичность происходящего.
Молодой человек уезжает на СВО.
Две попутчицы с нижних мест сразу начали суетиться, планируя, как бы попрактичнее расставить солдатские вещи и куда бы разместить драгоценных керамических котов, купленных ими в магазине при Эрмитаже. Я же, пока стоим, заправила постельное и ретировалась на свою верхнюю полку, чтобы не мешаться.
Он вернулся в купе. Я с жалостью взглянула на него – держится. Не позволяя себе раскисать, сразу же начал перекладывать сумки, лишь слегка похлюпывая носом так, что было не понятно: то ли от подступающих слёз, то ли от насморка. На перроне напротив окна нашего купе, прижавшись друг к другу, стояли две женские фигуры. Он же больше не взглянул на них. Лишь схватил телефон и вышел в коридор. Поезд тронулся.
Отправление в 21:10 - никогда не ложусь спать так рано. Но тут я не знала, чем можно занять время: болтать с попутчицами теперь глупо и совсем не хотелось, есть-пить – кусок в горло не лез, приставать к солдату с расспросами – неуместно, стихи – стало не до них. Когда он вошёл и так же забрался на верхнюю полку, хотелось его как-то утешить, но любые слова в тот момент были бы лишними. Все молчали. Пока минут пятнадцать ловила сеть, ехали, уткнувшись в телефон. Потом связь пропала. Одна из попутчиц вышла из купе, и, воспользовавшись неким оживлением, я сказала: «Давайте познакомимся, меня Ангелина зовут!»
«Александр», ­– ответил Он. Соседка снизу тоже представилась, но я не запомнила её имени.
– На СВО? - спросила я солдата.
– Да. Из отпуска.
– Вы мобилизованный?
– Доброволец. Год уже там.
Он отвечал сдержанным, спокойным приятным голосом. В этом молодом человеке чувствовался мужской стержень, сила, уверенность, что на подсознательном уровне заставляло его уважать, воплощая в нём образ доблестного русского солдата.
– Вы из самого Петербурга?
– Да.
– А семья?
– Мама и невеста. Провожали...
Тут Александр немного запнулся и потянулся к телефону. Но связи по-прежнему не было.
– А куда едете?
– До Белгорода. Дальше – в Харьковскую область.
– Страшно... – отреагировала я.
Недавно на этом направлении погиб муж моей родственницы. Их новорождённой дочери не было и двух недель. Лишь однажды он успел подержать малышку на руках. Дальше – наступление в составе группировки «Север» в Харьковской области, погиб под Лукьянцами. Поэтому я знала, что там происходит, но говорить об этом не стала.
Вот примерно и весь диалог. Было понятно, что Александру сейчас не до разговоров. Я выключила верхний свет. У соседок внизу ещё светилось, изредка они перебрасывались словами, но тоже уже готовились ко сну.
Александр закрыл глаза. Я повернулась на бок и хотела поскорее заснуть, но мысли в голове не давали забыться. Вдруг вспомнилось, как мама с осуждением отнеслась к тому, что я ради праздного времяпрепровождения в северной столице оставляю детей хоть и с родителями, но всё же, в приграничном районе Курской области, где постоянно слышны звуки обстрелов и летают дроны. Вспомнилось, как в субботу, как раз в тот момент, когда я восхищенно любовалась ночной подсветкой фасадов Исаакиевского собора, в новостном канале «Телеграм» пришло сообщение о нескольких прилётах украинских ракет по жилому сектору под Белгородом – четверо погибших. И вот сегодня, вместо того, чтобы смаковать приятные воспоминания о питерских каникулах, я смотрю на армейский камуфляжный рюкзак и думаю о том, что предстоит этому молодому парню напротив...
Утром я проснулась во время остановки. Соседка снизу уже не спала.
– Где мы? – спросила я её.
– Орёл, – отозвалась она.
Александр лежал так же с закрытыми глазами и, казалось, в той же позе. Я не стала вставать и шуметь, до дома было ещё полтора часа.
Он проснулся незадолго до прибытия поезда в Курск. Возможно, до того и не спал вовсе, а просто лежал с закрытыми глазами, блуждая в памяти по Питеру с любимой девушкой. Или вспоминал моменты в родном доме, с мамой, с друзьями. Или просто не хотел ни с кем общаться. Но, когда на пороге купе появился проводник и объявил о пятнадцатиминутной готовности тех, кто выходит в Курске, Александр поднялся и, будто бы, оживился. До Белгорода ему оставалось два часа пути в пустом купе – время, чтобы ещё немного погрустить в одиночестве и настроиться на боевой лад.
Попутчицы с нижних полок почти сразу радостно достали свои сумки, взяли драгоценных эрмитажных котов и, пожелав Александру удачи, поспешили к выходу.
Я замешкалась, так как мне с моим неподъемным багажом явно требовалась мужская помощь. Александр спустился, поднял сидение, достал чемодан и помог донести его до тамбура. Там уже толпился народ с сумками.
Поезд ещё двигался, и мы остановились в проходе. Мне так хотелось чем-то поделиться с Александром, чем-то порадовать его на прощание, но в рюкзаке не нашлось ничего лучше бутылки воды. Он улыбнулся и отказался, так как у самого был большой багаж. Мы успели ещё немного пообщаться. Александр рассказал, что наши уже заняли северную часть города Волчанска Харьковской области, что он так же едет туда, в первую линию обороны...
Прибыли. Стоянка поезда в Курске шесть минут. Мы вышли на перрон. Жара. Александр закурил.
– А когда у Вас следующий отпуск? – спросила я.
– В декабре, – ответил он, выпуская облако дыма.
– Значит, на Новый год приедете?
– На День Победы!
Захотелось обнять этого солдата, а вместе с ним и всех ребят, которые мужественно защищают нашу страну, благодаря которым мы ещё можем позволить себе гордо называться русскими.
– До свидания! Берегите себя...
– Прощайте...
Я выдвинула ручку своего большого чемодана, последний раз взглянула на Александра и, тяжело выдохнув, направилась к спуску с платформы. Перед ступеньками обернулась. Перрон был пуст.
31.05.2024 г.
 
Ангелина ЛЕСНАЯ,
член Союза курских литераторов