16 НОЯБРЯ ИСПОЛНЯЕТСЯ 106 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ПИСАТЕЛЯ КОНСТАНТИНА ВОРОБЬЁВА

БУНИНСКИЕ ТРАДИЦИИ В ТВОРЧЕСТВЕ ВОРОБЬЁВА
(Отрывок из литературоведческой работы писателя Александра Балашова)
 
«Если не вдохновит тебя тишина, закатная заря,
одиночество в лунной ночи или пронизанная
солнцем листва, - иди и удавись: выше и торжественнее
этого ничего на свете нету».
(Константин Воробьёв. Дневники. Записные книжки)
 
Горжусь, что почти двадцать лет тому назад, когда была учреждена литературная премия имени писателя Константина Воробьёва, взыскательное жюри, сформированное замечательным курским писателем Владимиром Детковым и блестящим курским журналистом Александром Щигленко, присудило мне в числе первых лауреатов этой престижной премии Диплом победителя конкурса имени одного из моих любимых писателей-фронтовиков.
 
Но в этой статье речь пойдёт не о пронзительной военной прозе Константина Дмитриевича. Об этом сказано и написано много и хорошо. Я же давно хотел написать о творческих параллелях в литературном творчестве двух великих русских писателей – Константина Воробьёва и Ивана Бунина. Неожиданное сопоставление? Не спешите с выводами. Вдумчивый читатель, УМЕЮЩИЙ АНАЛИЗИРОВАТЬ, уверен, будет на моей стороне.
 
Константин Воробьёв – НАШ ЗЕМЛЯК. Он родился в селе Нижний Реутец, что в Медвенском районе Курской области.
В историческом процессе развития мировой литературы, как и в жизни, всё взаимосвязано. В литературном творчестве, особенно на первых его этапах, у писателя всегда есть предтеча – лицо, подготовившее условия для его литературной деятельности. Это лицо и есть гласный (или негласный) учитель, авторитетная литературная фигура, оказавшая на писателя наибольшее влияние, причём не только на его мировоззрение, мировидение, но и, как это формулировал Е.И. Носов, на «образную систему, сопутствующую действию полифонию звуков, запахов, пейзажных фонов и фенологические приметы» [Носов, с.7].
 
Исследуя систему образов, угол художественного зрения, полифонию запахов и пейзажных фонов в ранних рассказах К.Д. Воробьёва «Синель» (1955) и «Седой тополь» (1948) можно с уверенностью говорить о плодотворном влиянии И.А.Бунина на его творчество и созданной этим мастером слова образной системы.
 
О влиянии творчества И.А.Бунина (его социально острую, написанную почти с документальной достоверностью повесть «Деревня» не приняла официальная критика его времени) не раз упоминает в своих воспоминаниях жена К.Д. Воробьёва Вера Викторовна: «В критических статьях, как правило, подчёркивается момент автобиографичности в творчестве Константина Воробьёва.
 
 Конечно, многое писателем передумано, переосмыслено, многое лично пережито, выстрадано, но не всегда описанные обстоятельства, в которых оказывается герой повести, полностью соответствовали действительности. Константин Дмитриевич был писателем ярким, самостоятельным, обладавшим природной способностью творить чувственно, почти язычески, создавая образы, сюжетные коллизии силой воображения. И в этом ему близок И. Бунин. Копирование действительности, чужой судьбы было не свойственно его творческой манере. Только полная свобода в следовании замыслу определяла отбор материала для того или иного произведения.
 
Сложный начальный посыл-импульс-замысел долго вынашивался им, обретая постепенно чёткую структуру в социальном и психологическом смысле» [Воробьева В.В., с.375]. Рассказывая о последних годах жизни Воробьёва, Вера Викторовна Воробьёва писала: «Много читал, и после каждой прочитанной книги возвращался к И.Бунину» [Воробьева В.В., с.396].
И.А. Бунин родился почти на полвека раньше К.Д. Воробьёва, тоже на юге России, в Воронеже. Детство писателя прошло в деревне, на хуторе Бутырки Елецкого уезда Орловской области – не так уж и далеко от Нижнего Реутца Медвенского района, где родился и провёл своё детство К.Д. Воробьёв. И.А. Бунин так писал о своей малой родине: «Тут, в глубочайшей полевой тишине, летом среди хлебов, подступавшим к самим нашим порогам, а зимой среди сугробов, и прошло моё детство, полное поэзии печальной и своеобразной» [Бунин, с.626].
 
К.Д. Воробьёв, как и И.А. Бунин, рассматривает детство как своеобразную предысторию человеческой души, как особый вид духовной памяти. А такая память – всегда социальна. Только пережитое автором в своей социально-культурной среде у Воробьёва, как и у Бунина, становится объектом писательского и социально-художественного исследования, воплощённого в рассказ или повесть. «Жажда правды о прошлом», – утверждает И. Золотусский, – выводит правду и ложь «на очную ставку с памятью. <…> На этом пересечении детства и позднего взросления и закрепляется наша связь» [Золотусский, с.378].
 
 Вот как сам К.Д. Воробьёв определяет мир детства, того самого фундамента, на котором строится всё будущее здание жизни человека, в рассказе «Синель»: «Есть в детстве видения, которые сохраняешь в памяти на всю жизнь. Незначительное, какое-нибудь обыденное событие, но ты носишь в сердце этот крохотный кусочек своего бессонного начала, и бережёшь, и никому не рассказываешь о нём из боязни, что над тобой посмеются» [Воробьев, т.1, с.148].
Наглядное родство прозы К.Д. Воробьёва и прозы И.А. Бунина не только в схожести мыслей о мире детства и мире природы, но в том, что только пережитое, ставшее воспоминанием, по их мнению, достойно писательского исследования. Бунин, как утверждал П.А. Николаев, «присутствует во многих рассказах как очевидец и участник происходящего» [Николаев, с.11]. Именно авторская сопричастность к описываемому событию придаёт прозе Бунина почти исповедальную достоверность.
Именно это прежде всего и берёт в свой писательский арсенал К.Д. Воробьёв. Жена писателя В.В. Воробьёва отмечала в своих воспоминаниях о писателе: «При чтении многих его произведений создаётся иллюзия сокровенной исповеди, биографической достоверности. Сам он подшучивал над читательской доверчивостью, говоря, что если писатель способен убедить в том, что это всё происходило с ним, значит, он талантлив» [Воробьева ВВ, с.376].
 
Во всех своих выступлениях перед школьниками, юными авторами Курчатовской Школы юных журналистов «АЭС» (Авторы. Энтузиасты. Созидатели) я всегда подчёркиваю, что выдающиеся русские писателя – И.А. Бунин и К.Д. Воробьёв – прежде всего остро социальны. Они явно «писатели с историей», для которых, по меткому выражению М. Цветаевой об истинных поэтах, «нет посторонних тем, так как их "Я" равно миру».
 
 Сближает И.А. Бунина и К.Д. Воробьёва и видение литературного творчества, в основе которого - их прошлые (собственные!) переживания, и понимание мира детства как нравственного фундамента всей дальнейшей жизни индивида в социуме. Воробьёв принимает и во многом развивает образную систему Бунина, расставляя в описаниях среды и фоновых картин природы свои социальные и художественные акценты.