Александр Балашов: "ДОРОГА К ХРАМУ ВЛАДИМИРА ДЕТКОВА"

ДОРОГА К ХРАМУ ВЛАДИМИРА ДЕТКОВА

 
Один мудрый человек на своём юбилее, дождавшись когда закончатся тосты, задумчиво сказал после очередного славословия о пройденном жизненном пути:: «К чему дорога, если она не ведёт к храму?».

 
Этим человеком был мой старший товарищ, коллега и друг Володя Детков. Вспомнил эти слова, когда нынче, роясь в своём архив, нашёл старую фотографию, которую сделал на его 70-летии. На снимке он рядом со своей большой любовью – Леной Холодовой. Ещё вполне здоров, полон сил, планов на будущее….Но до рокового в его судьбе 2009 года было уже рукой подать.

 
После ухода из жизни добрейшего моего литературного наставника - писателя-фронтовика Петра Георгиевича Сальникова - нужно было выбирать нового руководителя Курской писательской организации. Выбор остановили на писателе Деткове. Я с радостью и надеждой горячо поддержал его кандидатуру – был уверен на все сто, что он, не просто талантливый писатель, но и генератор идей, станет, как я тогда говорил тна собрании, "вечным двигателем" нашего писательского союза.. Это вечных тормозов во все времена у нас с избытком, а "вечных двигателей" творческого процесса так не хватает.

 
И вот сегодня, рассматривая детали на старом моём снимке, не совсем чётком, сделанном китайской "мыльницей", ещё раз убеждаюсь в ложности посыла о заменимости у нас любого человека. Будь он хоть семи пядей во лбу. Но это ведь неправда, будто незаменимых людей нет. Есть такие – незаменимые. По крайней мере, они были в моей судьбе.

 
Наверное, оптимист мне скажет: не брюзжи, старик, всё будет хорошо. Или плохо. А я, зная законы жанра, отвечаю: это только в сказках всё всегда заканчивается хорошо. Если всё заканчивается плохо, то это ещё не конец. Наверное, старею... Потому что старость – это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность. Мало провозгласить очередной календарный год «литературным». Мало сляпать «план мероприятий в год литературы в России», пустить по рельсам «Литературный трамвай», в котором читают стихи...Или отрывки из прозы. Это ещё не значит, что – вот оно, начало! Начало возрождения великой русской литературы. Разовые мероприятия так и останутся разовыми мероприятиями. Потому что требуется ремарка – «продолжение следует». А её нет.
Поменьше, господа, формалина и формализма! Побольше простоя человеческой жизни, которая и составляла основу его «Зёрен истины». Ведь Детков сам признавался: «Я пишу как живу, чтобы жить как пишу». И он был верен до конца жизни этому жизненному и творческому принципу. Даже когда рассуждал о судьбе человека.
«Судьба Человека, - писал Владимир Павлович, - всегда повесть неоконченная, всегда «продолжение следует». Как и «начало...» Да-да, начало тоже следует. И прежде всего для тебя самого: как только начинаешь всматриваться в историю рода своего, отступает в глубь прошлого и твоё начало...
Человек что река, и время его свет-вода, текущая меж двух нескончаемых берегов – предков и потомков...
А вслед этой воде-времени скользит зыбко и отрадно мосток-радуга, мерцающая меж могучих магнитов: Прошлого – Будущего... памяти и мечты-надежды...
Это и есть жизнь наша сиюмгновенная, цвета которой являют миру Чувства – Дела – Помыслы наши...»
Я вчитываюсь в его изящно исполненную словесную вязь и вижу дорогого мне человека – Володю Деткова. Это его неповторимый стиль. И сам он – неповторим. Потому что французы правы: стиль – это Человек.
У чиновника, хоть сто раз повтори он фразу «как плодотворно, как патриотично и высокоэффективно прошёл прошлый год, вошедший в отрывные календари как «год литературы», понятие о литературе и писательстве со времён Гоголя не претерпело особых изменений. У нас ещё в времён Салтыкова-Щедрина, нет-нет да перепутают слова «отечество» и «ваше превосходительство».
А его литература – это не сюжет. И даже не сверхмодная идея, утверждённая «сверху». Его литература – это прежде всего ДУША. Да и он, Володя Детков, всегда был душой любой литературной (и не только литературной) кампании. И разве может душа-человек со своей светлой душевной прозой иметь на Божьем свете хоть одного врага?
Так наивно думал я, пока в ту ночь, с 3 на 4 сентября 2009 года, не остановилось сердце моего большого друга, наставника, старшего товарища, не раз спасавшего меня в самых аховых ситуациях – Владимира Павловича Деткова.
- Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас, - шутил я при встрече с Детковым в мае 2009-го, когда вернулся из Москвы, где в Российском научном хирургическом центре мне сделали сложную операцию на сердце. Спасли золотые руки наших хирургов-кардиологов. Но ведь и он - спасал. Пишу об этом без тени иронии. И именно - от смерти. Всё в том же 2009-м, только в марте, когда, собрав по крохам деньги, провожал меня на операцию на сердце в знаменитый московский кардиоцентр. А потом, когда потянулись самые томительные и неопределённые дни восстановления на больничной койке столичного хирургического центра имени Петровского, он раздавал номер сотового телефона всем друзьям, знакомым, незнакомым мне людям с одной просьбой: позвоните больному писателю по этому номеру, поддержите его словом в трудную минуту! Несколько десятков звонков, СМС с добрыми ободряющими словами курян – это помогло мне встать на ноги и жить дальше.
Жить! А он, мой спаситель, через несколько месяцев из неё ушёл... Неожиданно. Не попрощавшись. Тихо. Чтобы никому не доставить лишних хлопот и переживаний сердечных. Чего-чего, а переживаний, волнений, незаслуженно нанесённых обид от чиновничьей и нашей писательской братии с явно не сахарным характером ему за те 20 лет, составившие его рабочий стаж на посту ответственного секретаря Курской писательской организации (Володя был преемником Петра Сальникова), - ой как хватало!
...Больше всего он в этом мире ценил Красоту. Красоту женскую, красоту Слова русского, красоту души человеческой... И верил словам Достоевского, что она, эта Красота, и спасёт мир.

 
При жизни Владимир Павлович был признанным «курским писателем». Беру в кавычки, потому странно делить писателей по географическому принципу, по мету проживания. Он был – русским писателем. И вслух с эти никто не спорил. Ещё бы! Сам Евгений Носов ещё в 1978 году в рецензии «Подобно пчеле...», с подзаголовком – «о миниатюрах Владимира Деткова», назвал Володю «художником-миниатюристом, чья работа приводит в изумление своей тонкостью, ювелирной законченностью и остротой фокусировки».
И в литературной и особенно в окололитературной среде встречаются люди-двоедушники. Ах, как гладко, как мягко они стелют, но так жестко спать на их угодливой подстилке. Они хвалили его. Но с холодным сердцем. И писали положительные рецензии в газетах. Но всегда чужими словами.
Люди – двоедушники... У них всё двойное: и душа, и слова. Их слова – это зачастую «цинизм, доходящий до грации».
...Я смотрю на его фотографию, с которой он улыбается нам всем одинаково – открыто, искренне, светло. И слышу его слова, сказанные им в «Зёрнах истины»: «...Высшая Мысль – та, которая содержит радость!... Самые ясные Слова – те, что наполнены правдой... истинностью твоих ощущений... Самые великие Чувства – те, которые ты называешь Любовью!»
Своей Любовью (именно так, с большой буквы!) он и простил всех нас. И благословил, уходя из этого мира.
Нет, это ещё не старость, когда беспокоят фантастические сны. Это подсказка о причинно-следственной связи в нашем мире, в туннеле Времени. Всё в этом мире управляется Словом. Сегодня всё ещё снится мне волшебная вязь его слов. «Литературу, - писал он, - считаю заповедным полем жизни, на котором книги выращивают, согласно природной мудрости матерей, вынашивающих желанный плод с любовью, нежностью, самоотдачей... Всему миру на радость!»

 
Да-да. Именно так: «Всему миру на радость!». В этом весь Володя Детков. Весь – настоящий, всегда живой в моей благодарной памяти. В том зелёном апреле, в канун моего дня рождения, Володя подписал моей супруге, мне и сыну один из сигнальных экземпляров своей последней (кто ж знал тогда об этом?) книги «Зёрна истины» так: «Людмиле и ещё Александрам Балашовым с любовью и светлым пожеланием отрадной взаимности жизни! Владимир Детков. 21.04.07.»
Когда-то Детков так светло написал о людях: «Каждый из нас свят настолько, насколько позволяет себе довериться тихому призывному голосу души... Услышишь... прислушаешься... послушаешься... – и окажется, что это и есть твоя судьба... твоё истинное предназначение...».

 
О чём это он? - думаю сегодня. И понимаю, отойдя от написанного им на расстоянье: литератор, пишущий человек должен слышать голос своей совести. В этом, думаю, вся мудрость его Истины, которую он заложил в основание своего храма души.
Знаю: годы пройдут после смерти писателя, бессменного ответственного секретаря Курской писательской организации Владимира Павловича Деткова, но он не уйдёт из Памяти Соловьиного края. Что эти годы на пути к Вечности? Мгновение. Но в прожитом им мгновении жизни – его вечность. И его дорога к Храму. Он завещал нам благодать прощения. Ибо высшая благодать человека, считал Детков, - это умение прощать.
Прости и ты нас, Владимир Павлович. Прости за всё.
- Знаешь, почему я отказываюсь от любого коммерческого проекта? – как-то с грустью в голосе сказал мне Володя. – Не хочу, чтобы мои оппоненты перемывали мои косточки. А я не хоромы строю...
Прав был Володя Детков. Не хоромы он строил двухэтажные на своих шести сотках. Храм души своей, в отличие от многих удачливых и денежных, строил...Думаю, что Бог это видел. Мы все – не замечали.
Андрей Вознесенский когда-то написал:

 
Бог нас не видит.
И оттого
все наши драмы –
мы не построили своего
храма.

 
Это ведь и про нас тоже...
Время разбрасывать камни и время их собирать.
Незаметно, как вор в ночи, подкралось время собирать плоды, подводить предварительные итоги. Но не беги так, жизнь! Нам ещё вместе с его Словом плыть по такой непростой реке по имени Жизнь, где всему находится своё время – время жить и время умирать.
- Ты в каком времени хотел бы жить, князь? – как-то спросил я Деткова, заметив, с каким интересом он читает исторический роман из жизни средневековой Руси.
Он ответил известными строчками Пастернака:
- Времена не выбирают, в них живут и умирают.

 
Князь Владимир..Вспоминаю его облик, его речь, его стать, в которой читались благородство, честь и готовность помочь ближнему и дальнему, так и просится на язык невольное сравнение - князь! Если не по рождению, то по духу - это точно. ., Была, была в нём та княжеская стать, то, что издревле на Руси называется - породой. Хотя дворянином никогда он не был. И, думаю, не хотел бы им быть. Ходил не в шибко великих литературных начальниках. Часто без шапки. А ежели и в шапке, то ни перед кем её не ломал.
Таким был он – Владимир Детков. Таким он и остался в моей памяти.

 
До сих пор с болью пишу это слово – «был»... Неожиданная смерть близкого тебе человека всегда воспринимается нелепо. Но то, что наполнено Добротой и Любовью, не умирает. Всё это вновь и вновь будет прорастать из посеянных им зёрен Истины.