Ольга Артёмова Благо дарение Льва Коськова

Памяти Друга
В день сорока мучеников из Воронежа пришла к нам печальная весть. Она пришла с запозданием. И хотя некоторое время мы уже предчувствовали её приближение, удар оказался очень сильным. Перестало биться сердце Льва Константиновича Коськова.
В Слове прощания, выставленном на сайте журнала «Подъём», коллеги и друзья говорят: «Он не только писал прекрасные солнечные стихи, но как никто знал поэзию Золотого и Серебряного века, всегда был авторитетным арбитром в спорах об авторстве любой строки Пушкина или Фета, Блока или Ахматовой. Сколько рукописей молодых (и не только) стихотворцев прошло через руки Льва Константиновича, поправлено его оригинальным старинным почерком!
Он не состоял  ни в каком писательском союзе, работал слесарем на почтамте, но всегда любил слово и книгу, высоко держал знамя божественной русской поэзии.
Мы всегда будем помнить о тебе, дорогой наш человек и поэт Лев Константинович Коськов…»
Мы были одними из тех, кому выпало счастье коснуться надёжной его руки, протянутой нам через расстоянья. Именно он поддержал нас в самый сложный период нашей литературной биографии, помог поверить в себя. Идут года. Дни наслаиваются один на другой и словно плотной пеленой закрывают минувшее. А он светит. Тот незакатный вечно солнечный день, когда у нас появился Друг. Именно так обращались мы к Льву Константиновичу до самой его смерти. Так называем его про себя и сейчас. И в наших душах он живёт, озарённый немеркнущим светом добра и красоты – настоящий Поэт и Человек.
Знакомство наше состоялось в 2004 году по воле случая. Хотя бывает ли что-то случайное с людьми, верящими в промысел Божий? Ведь и жена Льва Константиновича Вера помолилась 21 марта Курской Коренной иконе Божией Матери «Знамение», которую мы прислали Другу, и в тот же вечер случайно (?) нашла среди писем наши телефоны. 21 марта – день памяти этого Чудотворного образа. 21 марта – День поэзии. Сперва она позвонила мне. Но год назад я поменяла номер. На другой день Вера Александровна позвонила Наталье и сообщила о смерти Друга. И он, уже уйдя в мир иной, сделал нам последний подарок – соединил нас с замечательной женщиной, с которой (верим!) нам уже не расстаться.
Но вернёмся на 20 лет назад. Газета «Труд» объявила в тот год поэтический конкурс. Наградой для счастливчиков являлась публикация на её страницах. Послали и мы с сестрой свои стихи. Прошло уже порядочно времени, а наши стихотворения на страницах газеты не появлялись. И вдруг нам пришло письмо. Я хорошо помню тот осенний пронизанный светом день. Я тогда работала в редакции районной газеты, туда мне письмо и принесли. Я побежала в ЗАГС, к Наташе. Мы сели в коридорчике и прочитали письмо. Почерк был необычный и необычный для двадцать первого столетия слог. Словно письмо это, заблудившись во времени, пришло к нам совсем из других годов, когда люди ещё помнили, что «Слово – это Бог». Щедро пересыпанное цитатами, ироничное, оно представляло собой шедевр эпистолярного искусства. Мы прочитали его несколько раз. Знаете, уже само получение такого письма – счастье для человека пишущего. Но Лев Константинович с мягким юмором сообщал нам радостную весть. Я могла бы среди писем отыскать то, первое. Но сознательно опираюсь только на память.
Лев Константинович писал, что первоначально он отложил наши стихи на полку, к тем, дорога которым в архив. Но полка неожиданно упала. Разбирая эту кучу, он нашёл «жемчужное зерно» – наши стихи. Лев Константинович писал, что, перечитав их, вдруг посмотрел на них по-другому. Вскоре наши стихотворения появились на страницах газеты «Труд». Это была наша первая публикация такого высокого уровня. Сегодня у нас на книжной полке тесно литературным журналам, в которых напечатаны наши стихи и проза. У нас множество побед в литературных конкурсах. Наши книги издаются по всей России и успешно продаются за рубежом. Я пишу это не для того, чтобы похвастаться. Я хочу сказать: всего этого могло не быть, не почувствуй мы в нужный момент поддержку известного Поэта. Ведь в Курской области некоторые литераторы пеняли нам, что пишем мы не так, как все. Но как раз то, за что нас критиковали в «своём отечестве», отмечалось как положительное в столичных изданиях. А ведь мы могли поплыть по течению. Но поддержка Друга помогла нам найти силы продолжать идти против него. 
Нас переполняла такая благодарность к этому совсем незнакомому человеку, что мы тут же написали ему, как я сейчас подозреваю, пламенный ответ. Лев Константинович мог бы не ответить нам. Как человек, занимающийся литературным делом профессионально, я знаю, до чего же мало свободных минут оставляет напряжённый писательский труд. Но он нашёл эти минуты, он нашёл для нас особенные слова.
Так началось наше общение длиною в двадцать лет. Мы никогда не виделись. Не слышали голос друг друга. Но Лев Константинович Коськов был нам по-настоящему близким человеком. Верим, и мы не были ему чужими. В письмах мы доверяли ему свои надежды и печали. Он первым, «с красным грифелем в руке», читал наши новые стихи. Ему мы послали нашу первую книгу стихотворений «Родники», изданную по заказу комитета по культуре Курской области. И я помню его короткую, но такую дорогую похвалу: книга напоминает полянку подснежников (она была нежно-голубого цвета), и «цветочки в ней не мёртвые, а живые».
Позднее мы даже послали Другу значительную подборку наших последних стихотворений, и он сделал огромную редакторскую работу – удивительно тактично указав на то, что бы исправил.
Друг поддержал нас в самый чёрный день нашей жизни. Умер папа. В тот апрельский день лил проливной дождь, дул сильный холодный ветер, словно природа плакала, билась в боли вместе с нами. Мы пришли с кладбища в дом, где на поминки собралось неожиданно много народа, но дом уже навсегда опустевший, лишённый своей основы. Вечером кто-то достал из почтового ящика газеты. В нём лежал промокший «Труд». В середине газеты стояли наши стихи. Лев Константинович поставил очередную подборку. И в ту страшную минуту словно пробился тоненький солнечный лучик в темницу горя.
Я пишу эти, в общем-то, глубоко личные вещи, для того, чтобы вы яснее представили человека с большой душой.
Перебираю письма Друга. Мы храним их все до одного, а их немало. И, несмотря на неотпускающую печаль, на лицо моё сквозь слёзы набегает улыбка. Точно радуга сияет в душе после дождя. Столько в письмах этих тепла, света, тонкой иронии, мягкого юмора – жизни! Удивительно вот что. Они не содержат ничего такого, что нельзя было бы процитировать, и в то же время они глубоко личные. Ничего подобного мы уже никогда в жизни не получали, хотя у нас довольно интересный архив писем. Лев Константинович Коськов был, что называется, энциклопедически образованным человеком. Он дважды поступал в ВГУ на филологический факультет и хотя (в силу различных обстоятельств учение прерывал), этот факт говорит о многом.   
К праздникам из Воронежа прилетали к нам изумительные советские открытки. И на них цвели, падали снежинками, распускались первоцветами неповторимые слова.
Получили мы и совершенно особый подарок. Небольшого формата, в солнечной обложке, книга стихотворений Льва Коськова, изданная в тот памятный 2004 год. Автограф, написанный до боли знакомым почерком: «Наталье и Ольге Артёмовым с пожеланием труда и удачи». Вы только вдумайтесь в эти слова! Поэт желает начинающим своим коллегам – не успеха, не известности, не многочисленных книг. Труда. К сожалению, очень многие, кто сегодня – не по праву – именуют себя писателями и поэтами даже не представляют себе, как тяжёл писательский труд. Но только настоящий труд и доставляет радость.
Название книги уже настраивает душу на особый лад – «Благодарение». Я не стану анализировать стихотворения. Я пишу о другом. О том, что благо дарение, помощь и поддержка были неотъемлемой частью жизни большого Поэта.